Арт-критика Вікторії Бурлаки про виставку «Анна і Єва»

Арт-критикиня Вікторія Бурлака опублікувала статтю про виставку Вікторії Сорочінські «Анна і Єва».

Полтавская галерея Jump продолжает избранную ею стратегию поиска новых имен в глобально&локальном поле современного искусства. На сей раз здесь показывают канадскую фотохудожницу Викторию Сорочински с ее собственным вариантом «игр, в которые играют люди» – историями взаимоотношений между самыми близкими. Для постановки этих игр она придумывает свой сценарий, выстраивает сказочный, символический нарратив, где плоскости вымысла и реальности парадоксально пересекаются. Художница, собственно, и занимается тем, что делает видимыми те незримые нити, которые связывают родных по крови и по духу людей, выявляя их растворенный в молчании «тихий диалог».

Естественно, что эти образы интересно рассматривать и анализировать не только с формальной точки зрения. Они увлекательны как психологические этюды. Постановочная, искусственная реальность, на самом деле, становится катализатором искренних эмоций – ведь люди играют перед объективом камеры самих себя… Сорочински отходит от популярного тренда «псевдодокументализма», который симулирует во всех деталях обыденность. То, что мы видим на ее фото, напоминает декорации сна, то есть, вневременную, архетипическую плоскость. То же самое – и с персонажами. Люди перевоплощаются в своих мифологических двойников, в сказочных героев. При этом обнажается то, что движет ими в реальной жизни – мечты, желания, чувства, привязанности, страхи и комплексы…

Постановочные фото из серии «Анна и Ева» действительно трогательны, но не потому, что юная мать и ее маленькая дочь такие хрупкие и нежные «сказочные создания». Стандартных умилительных моментов художница избегает. Хрупка и нежна их внутренняя связь – Виктория умело играет на струнах человеческих привязанностей и воспоминаний, когда частная история становится всеобщей. Она вытаскивает из чужого материнства и детства наши собственные ощущения, то, что с детства остается с человеком на всю оставшуюся жизнь. В тандеме мамы и дочери – даже не ячейке общества, но шире – ячейке бытия, храбро противостоящих всем и вся, защищающих друг друга, легко узнать себя.

Превратиться в ребенка и возвратиться в то время, когда мать – весь мир, удивительно легко. Мать и дочь «зеркалят» друг друга, бесконечно отражаясь одна в другой. Правы, наверное, те психоаналитики, которые утверждают, что именно любовь к матери становится матрицей взрослой любви человека. Мать – главный источник любви в жизни, поэтому так сложно воспринимать отстраненно эту историю, она в любом случае задевает зрителя…  Есть кадр, где мать и дочь буквально сшивают свою одежду. Эти нити затем неизбежно порвутся. Взросление – отход от матери и осознание себя как личности, своих возможностей и границ, процесс довольно болезненный…

Практически каждый кадр серии – метафора. С одной стороны, это история взросления и понимания себя. Фиксации тонких неуловимых настроений и состояний души – утренние сменяются сумеречными, самосозерцание – открытостью происходящему. В плане артистичности их отражения Ева оказалось находкой. По типажу она напоминает детей Салли Манн – с той же «нимфеточной» внешностью и недетской зрелостью сознания, но здесь ставится акцент не на переживании телесности, но на внутренней силе ребенка. И слабости матери. Виктория Сорочински продолжает снимать Анну и Еву на протяжении довольно большого промежутка времени. Уходит милота, маленький ребенок превращается в угловатого подростка, затем и в ослепительно красивую девушку, постепенно уходя в свой мир. За этими переменами мать наблюдает довольно флегматично. Тонкая как стебель, она тоже целиком погружена в свои иллюзии.

Это своеобразная игра в Дочки-Матери, но игра наоборот. Беспечность – прерогатива матери, ответственность – девочки. Ребенок с бездонными голубыми глазами и внимательным и тревожным взглядом примеряет на себя роль взрослой, опекающей инфантильную маму… Интересно, как развиваются отношения этих противоположностей сейчас, и какова их будущая динамика?.. Тот же Берн, кажется, в пику Фрейдовому Эдиповому комплексу заметил, что именно отношения соперничества матери и дочери глубоки, многомерны и насыщены подлинным драматизмом, несопоставимым с банальным треугольником – «влечение к матери VS ненависть к отцу». В отношениях матери и дочери, дающими и охраняющими жизнь, идет настоящая борьба между контролем и самостоятельностью. Мужчинам отведена роль статистов в этой игре любви-ненависти, притяжения-отталкивания женщин…

Сложно сказать, как там происходит в реальной жизненной ситуации, но из сказки о маме и дочке, замкнутых одна на другую, муж, отец исключен как-то совершенно естественно. В их семейной идиллии третий как бы и не нужен – они прекрасно со всем справляются и дополняют друг друга. Анна, мама, – воплощенная любовь, обволакивающая дитя теплым коконом. Отцовская функция защиты и контроля переходит к Еве. Вместе они совершают сказочное путешествие, которое называется жизнью. Каждый миг существования оборачивается встречей с чем-то чудесным, будь то красное яблоко или собственное отражение в ручье… Бывает ли все так же безоблачно в действительности, непохожей на домик отшельников в дремучем лесу? Когда в отношения близких людей вторгаются третьи лица и социум как таковой? Сложно сказать. Но задача художницы заключалась в том, чтобы увидеть в жизни сказку, то есть, очистить главные отношения от наносного и второстепенного – и она с ней неплохо справилась…

Виктория Бурлака

4a5e1b14243338778620fe290847f8776401e6e9

©2015 Галерея сучасного мистецтва JUMP

Украина, г. Полтава.,
ул. Монастырская 3

Смотреть на карте

+ 38 067 50 10 600

Оставьте ответ